Мы с вами пропустили установочную лекцию. Чаще всего я пишу о необычных местах, реже – о заслуженно любимых тысячами, вроде собора Святого Павла, пишу квази-мемуары и произведения в жанре магического реализма, разговариваю о связанных с Лондоном писателях и поэтах, но все это уже второй или третий уровень понимания и считывания города. Грубо говоря, даже топ-5 мест для посещения интересуют только тех, кто как минимум утвердился в желании поехать в Лондон и либо пойти на поводу у чужого топ-5, либо сформировать свой и сравнить. А что, если – хотя так не бывает – вы и вправду сидите перед компьютером и выбираете, куда поехать: в Лондон или Париж, Нью-Йорк или Рим, Стамбул или Иерусалим? Понятно, что рано или поздно, по возможности, надо будет побывать везде и не по одному разу. Понятно и то, что сильнее других в память и в жизнь врежется город, который “про вас” (терминология нехитрая, но в мою жизнь она вошла благодаря Петру Вайлю, так что отдам должное его памяти). Все рейтинги “лучших городов мира” – по уровню жизни, качеству и разнообразию еды, количеству объектов культуры, глубине культурных слоев – существуют, кажется, ровно затем, чтобы мы не соглашались либо с самими рейтингами, либо со сравнительной важностью критериев. Потому что мне больше нравится барокко, а вам готика, мне пиво – вам кальвадос, или, что весьма вероятно – мне пиво и кальвадос, а вам барокко и готика. Короче, речь не о том, что один великий город затмит другой перечнем достопримечательностей – просто хорошо бы знать заранее, что одни города планированы центральным образом, а другие росли как попало; что одни росли как магнит для иммигрантов и остаются таковыми, а в других гордые представители титульной нации составляют почти 100% населения и очень этим довольны. Что одни до сих пор остаются глубоко религиозными городами, а у других этот период их истории остался в прошлом. Чтобы что-то понять про город, хорошо бы знать заранее, в каких отношениях он состоит со своей водой и своей зеленью, как в нем устроены общественный транспорт и местное самоуправление, катаются люди на собственных автомобилях, мопедах или велосипедах. В зависимости от того, принято в нем пить водку или виски, пиво или кальвадос, вам будет в городе более или менее комфортно. Я до сих пор не понял вино, но люблю оливковое масло; и то и другое принципиально важно, когда речь идет о поездке в Рим и, к счастью, второе оказывается важнее. Более того, если вы хотите получать максимальное удовольствие от поездок и жизни вообще, этот анализ даже важнее проводить пост фактум – объяснять себе, на какие клавиши внутри вас надавил полюбившийся город, и почему другой, каким бы важным он ни был в контексте мировой истории, заставил вас в панике надавить на escape. Иногда нужно расслабиться: не цепляет Лондон (Рим, Париж, Москва) – и черт с ним, есть другие, и точно есть свой. Этот текст будет про меня и про вас: мне интересно вслух подумать, почему Лондон – мой, а вы, если мой рассказ удастся, сможете оценить шансы такого совпадения для себя.
Скажу сразу, что не буду держаться хронологии и углубляться в детали: иначе выйдет не задуманная мной “инструкция для сборки города” на манер той, что сопровождает мебель IKEA, а том Microsoft London 2011 – очень полезный, но одинаково унылый для искушенного пишущего и неискушенного читателя. Для наглядности, если она в принципе достижима, главные улицы города лишатся истинных координат и направлений и превратятся в вертикальные и горизонтальные. Многочисленные нюансы и разнообразные “но” исчезнут – именно им посвящена большая часть моих записей, так что сегодня они вполне могут отдохнуть.
Начнем из глубины культурных слоев: римляне основали современный Лондон в 43 году нашей эры. От них осталось мало материальных свидетельств: несколько длинных радиальных дорог, соединявших город с другими, тогда более важными форпостами империи превратились в современные вертикальные и горизонтальные магистрали, сохранились обломки крепостной стены, развалины пары языческих храмов и форума. С другой стороны, и тут Лондон не уникален, основатели города задали динамику его роста на много веков вперед. Вплоть до очередной страшной эпидемии чумы, сразу перед Великим Пожаром 1666 года, Лондон ограничивался римскими стенами, а попадали в город через одни из семи проделанных в стене ворот (отсюда современные топонимы, с запада на восток, Ладгейт, Ньюгейт, Олдерсгейт, Крипплгейт, Моргейт, Бишопсгейт и Олдгейт). Перекинутый римскими инженерами на южный берег Темзы Лондонский мост оставался единственным в черте города вплоть до середины XVIII века.
Хронология – надежный, но скучный союзник; сильнее всех это почувствовал Питер Акройд, и в том числе поэтому “Лондон” – величайшая в истории человечества книга о городе. Современный Лондон устроен примерно так: его исторический центр, Сити, до сих пор остается финансовым центром и располагается чуть восточнее геометрического центра города, нулевого километра британских дорог. Чуть левее находится Вестминстер – крупнейший административный район центрального Лондона. В начале XI века последние англо-саксонские короли перетащили сюда свою резиденцию: Эдуард Исповедник начал строительство Вестминстерского аббатства (если точнее, соборной церкви Святого Петра в Вестминстере – так сложнее спутать с католическим Вестминстерским собором неподалеку), но вскоре умер, и его дело заканчивал нормандский король Вильгельм Завоеватель, который – правильно – завоевал Англию в 1066 году. В датах легко запутаться. Главное – зафиксировать, что тысячу лет назад Лондон стал биполярным, и тысячу лет короли, премьер-министры и депутаты парламента на западе соперничают и плодотворно взаимодействуют с купцами, мастеровыми и банкирами на востоке. Политический и коммерческий центры географически разделяет юридическая вертикаль: почти восемьсот лет назад около реки, на стыке сегодняшних (горизонтальных) Стрэнда и Флит-стрит, обосновались юристы, и постепенно здесь оформился и протянулся с юга на север юридический квартал, включающий в себя Иннер-Темпл, Миддл-Темпл, Линкольнз-инн и Грейз-инн. Примерно пятьсот лет назад на Флит-стрит перебрались местные первопечатники, и в начале XVIII века здесь вышел первый номер первой ежедневной газеты – The Daily Courant, а в 2005-м информационное агентство Reuters последним покинуло бывший журналистский квартал.
Первый номер первой газеты
Если вы следите за моими стремительными перемещениями – центры силы справа и слева, горизонталь (журналисты) и упирающаяся в нее вертикаль (юристы) между ними – то заметите, что у нас вырисовывается фаллический центр силы, и, наверное, это справедливо. Особенно он ценен тем, что совершенно естественен, сложился, так сказать, исторически, а не по указке сверху – и этим выгодно отличается от, например, Сибирского федерального округа на карте России.
Сибирский федеральный о...г
Давайте развивать тему естественности. Лондон в начале XXI века состоит из 33 районов совокупной площадью 1 572 (прописью: тысяча пятьсот семьдесят два) квадратных километра. В век Google Maps грех не пользоваться ими в педагогических целях. Так вот, если начать с масштаба один к одному и постепенно, клик за кликом, отдаляться, то к тому моменту, как в ваш экран влезет все окружное шоссе M25, Вестминстер и, тем более, Сити превратятся в крошечные пятнышки.
Цифрами 1 и 2 на карте обозначены Сити и Вестминстер. Разглядеть их трудно, но это чистая правда - они и есть Номер Один и Номер Два.
У сегодняшнего Лондона, говорят, не то чтобы нет центров – у него центров много, и это еще одна ключевая для понимания города идея. Я москвич, и я никогда не жил в Басманном районе или Центральном административном округе, и не ездил в школу в ЗАО, хотя формально дела обстояли именно так. Но на самом деле я жил на “Комсомольской” (или, с большой натяжкой, на “Красных воротах”), а потом на “Маяковской”. Учился на “Кутузовской”, пока под самый наш выпускной не открыли “Парк Победы” – и я послушно отучился еще месяцок на “Парке Победы”. В Лондоне же я жил in Bankside, in Elephant and Castle, in King’s Cross (всего несколько недель, но каких), in Mile End, in Highgate, on Holloway Road и наконец, и самое главное, in Ealing. Не сомневайтесь, там везде были станции метро, иногда по несколько штук – лондонский метрополитен медлительнее, но существенно гуще и разлапистее московского. Указывая как место обитания тот или иной район, я не выпендриваюсь, не выпендриваются и все мои небританские знакомые – мы просто очень быстро почувствовали и приняли здешние правила жизни. Мы не росли в Лондоне, не ходили в детстве в один и тот же кинотеатр, не всаживали ножи в малолетних преступников из соседнего района, а чуть позже, если вдруг оставались в живых, не зависали в неизменном – несменяемом – пабе. Мы просто быстро поняли, что жизнь с редкими выездами в другие районы или вообще без таковых не только теоретически возможна, но является практической альтернативой той жизни, которая сначала кажется естественной и единственно верной: в центре, желательно безвыездно, Ковент-Гарден-Челси-Стрэнд. О Лондоне часто говорят, что он рос естественным путем. Три последних века, и особенно полтора века эпохи железных дорог, он безудержно поглощал все села и деревни, до которых мог дотянуться, действуя вполне в духе времени викторианских капиталистов, Чарльза Дарвина и Герберта Спенсера – так что да, он рос более чем естественным путем.
Если теперь сделать поправку на многовековую связь Сити и Вестминстера с королевским двором, аристократией, торговлей и финансами, то есть, с великими архитекторами, скульпторами, художниками, актерами и учеными, то есть, с миллионами туристов, десятками мюзиклов, сотнями дрянных, но неизменно забитых ресторанов, и проч.; так вот, если пройти эту цепочку от начала до конца и сделать необходимые поправки, то есть поделить на сто, получится, что Лондон – это несколько десятков деревень, каждая из которых сама себе центр. Что и требовалось доказать, коли есть такое желание. С тем же успехом я мог бы доказать обратное, и вывод тут только один: для полноценного взвешенного изложения истории роста города и многообразия связей между его частями нужно длинное эссе, а то и книга. Если мы заговорили о крупных формах – значит, на сегодня пора заканчивать. Значит, нам предстоит длинная серия длинных записей, а в конце, как полагается, будет “эссе об источниках”, проще говоря – запись о книгах.
Говоря о более близких планах, сегодня мы, насколько мне это удалось, обсуждали тектонические платформы и их сдвиги – и обязательно продолжим, потому что сегодняшний город вырос прежде всего из XIX и XX веков, а о них мы толком не поговорили. Потом мы плавно спустимся на уровень ниже и поговорим об архитектуре и городском ландшафте вообще (трава, деревья, вода, погода), а там, глядишь, дойдем и до людей. Как я говорил в начале, эти записи предназначаются для вас в большей степени, чем все остальные, и поэтому все вопросы, уточнения, замечания и возражения очень пригодятся мне в дальнейшей работе. Заранее спасибо.
